?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Бронетехника СССР



Не получив желаемого результата после испытаний легких танков Т-33, Т-41 и Т-37, одним из которых в ближайшее время планировалось заменить танкетки Т-27, руководство УММ распорядилось начать работы по новой машине. За основу предписывалось взять конструкции Т-37 и Т-41, объединив ходовую часть первого с корпусом и компоновкой второго. Проектирование танка, названного Т-37А, поручили 2-му заводу ВАТО (впоследствии его переименовали в завод №37), куда была передана вся документация по плавающим танкам, а также недавно купленный в Великобритании плавающий танк Vickers-Carden-Lloyd. Руководителем проекта был назначен Н.Козырев, ранее занимавшийся разработкой танка Т-41.

Ходовая часть танка Т-37А во многом соответствовала опытному Т-37, отличаясь по большей части наличием только двух поддерживающих роликов вместо трех. Опорные катки имели диаметр 400 мм с наружной амортизацией в виде резиновых бандажей. Гусеница осталась мелкозвенчатой, узкой, по типу Т-27. Траки гусеничной цепи изготовлялись из ковкого чугуна с развитыми грунтозацепами и двумя направляющими гребнями. С наружной стороны гусеницы соединительные пальцы удерживались от продольного перемещения в проушинах траков головками, а с внутренней – за счет расклёпанного торца.

Корпус Т-37А, хотя и сохранил общие с Т-41 черты, но стал заметно ниже. В его лобовой и кормовой части имелись буксировочные крюки. Отделение управления находилось слева, справа устанавливалась цилиндрическая башня с прямоугольной секцией и небольшим бронеколпаком. Карбюраторный двигатель ГАЗ-АА жидкостного охлаждения, развивавший мощность 40 л.с. при 2200 об\мин., располагался сзади. Движение по воде осуществлялось с помощью гребного двухлопастного винта, установленного на корме ниже ватерлинии. Управление по курсу в этом случае обеспечивалось килем. Трансмиссия была аналогична опытному танку Т-37 и состояла из следующих компонентов:

- однодисковый главный фрикцион сухого трения (сталь по фрикционным накладкам);

- четырехступенчатая КПП;

- карданный вал;

- главная передача;

- конический дифференциал с колодочными тормозами.

- привод водоходного движителя с возможностью реверса хода (храповая муфта соединяла носок коленвала двигателя и вал гребного винта).

Электрооборудование выполнили по однопроводной схеме с напряжением бортовой сети 6 В и батарейной системой зажигания. Пуск двигателя происходил от электрического стартера, расположенного в отделении управления, или специального рычага механизма спуска. Экипаж состоял из двух человек: командира-пулеметчика и механика-водителя. Командир совершал посадку в танк через башенный люк, механик водитель – через люк над отделением управления.

Вооружение Т-37А состояло из одного 7,62-мм башенного пулемета ДТ с боезапасом 2142 патрона (34 магазина), установленного в шаровой опоре лобового листа. Хотя башня имела круговое вращение пулемет можно было наводить в пределах 30 градусов по горизонтали и от -20 до +30 градусов по вертикали. Наблюдение за полем боя и прицеливание велось через смотровые щели в корпусе и башне.

Не дожидаясь появления прототипа УММ, постановлением от 11 августа 1932 г., приняло на вооружение Т-37А, заодно обязав завод собрать к концу 1933 года 1200 танков. Несмотря на то, что проектирование и подготовка рабочих чертежей заняло всего несколько месяцев выпуск Т-37А задерживался. В первую очередь это было связано с ограниченными возможностями предприятия и существенными отличиями в производстве танкетки и плавающего танка, обладавшего намного более сложной конструкцией. Первый опытный образец Т-37А был получен только 25 февраля 1933 г., причем изготовили его из неброневой стали. Так как изготовление корпуса танка происходило при помощи штамповки с последующей цементацией, чего на 37-м заводе до этого не делали, пришлось искать другие пути. В итоге часть бронелистов гнули при помощи подручных средств.

К намеченному сроку удалось собрать всего 18 танков, вместо запланированных 225. Хотя в дальнейшем производство ускорилось на начало 1934 г. запланировали выпустить 800 единиц Т-37А, но и этот прогноз совершенно не оправдался. На 1 января завод №37 смог рапортовать о выпуске всего 124 линейных и 2 радийных Т-37А, часть из которых успела принять участие в военном параде 7 ноября 1933 г. В отчетах представителей УММ РККА, посещавших танкостроительные заводы, неоднократно отмечалось, что процесс выпуска новых плавающих танков идет крайне медленно из-за недостаточной оснащенности предприятия и постоянных сбоев в поставках комплектующих.

Танки так называемой “первой партии” отличались отсутствием бортовых поплавков и волноотражательного щитка, а также выштамповкой в передней части корпуса. Все поставленные Т-37А имела весьма низкое качество изготовления и с трудом проходили проверку военной приемочной комиссии. В 1934 г., после постройки двух новых цехов на заводе №37 и получения заграничного оборудования, выпуск танков ускорился. Помогла также смена руководства. Инженерами завода была проделана большая работа по совершенствованию процесса сборки и модернизации танка. В частности, были установлены алюминиевые головки цилиндров, радиостанция, а детали из импортного каучука заменили отечественными. Кроме того, толщину листов бронекорпуса увеличили до 8-10 мм. Задний кормовой лист стали выполнять штампованным (ранее его гнули под прессом), а передний лист крепили на болтах. Поплавки стали полыми, без наполнения из пробкой.

В основном корпуса и башни поставлял Подольский крекинго-электровозный завод им.Орджоникидзе, где их собрали методом клёпки. Герметичность танка обеспечивалась прокладкой из пропитанной суриком мешковины. Сварные корпуса поставлял ленинградский Ижорский завод, но их выпускали очень немного, являясь “подстраховочным” предприятием. В середине 1934 г. там планировали развернуть выпуск корпусов для Т-37А в полном объеме, но из-за наличия огромной массы других заказов “ижорцы” с поставленной задачей справиться не смогли. На плановый объем удалось выйти лишь в 1936 г., после очередного укрупнения заводов.

Перед поставкой Т-37А каждый танк проходил два этапа испытаний. Первое проводилось на заводском полигоне и Черкизовском пруду, где проверяла работа основных агрегатов и герметичность корпуса. Во время второго этапа танк совершал 25-км марш до Медвежьего озера, на котором предстояло проплыть на максимально возможной скорости 30 минут (при этом внутрь танка не должно было попасть больше 1,5 литра воды).

Повысив требования к приемке готовой продукции добиться существенного улучшения отношения к Т-37А со стороны танкистов не удалось. Легкие плавающие танки все ещё страдали невысокой эксплуатационной надежностью, а их боевые качества, учитывая тонкую броню и слабое вооружение, ставились под большое сомнение. Тем не менее, ничего лучшего в те годы советская танковая промышленность предъявить не смогла. За четыре года серийного производства завод №37 успел собрать 2627 танка Т-37А всех модификаций, из которых 1909 были линейными.

На воде и в воздухе. Экспериментальные и серийные модификации танка Т-37А. 1933-1935 гг.

Модификаций у Т-37А было сравнительно мало. Как уже говорилось ранее, первым появился радийный вариант, оснащенный приемо-передающей радиостанцией 71ТК-1 с поручневой антенной. Вывод для антенны вначале находился за люком механика-водителя, но позднее его перенесли в переднюю часть корпуса. С октября 1933 и до конца 1936 г. было построено 643 танка, которые иногда обозначались как Т-37РТ.

Второй массовой модификацией должен был стать огнеметный вариант. Работы по установке соответствующего оборудования вел завод “Компрессор”, где в корпусе (справа в шаровой установке) линейного Т-37А смонтировали брандспойт огнемета, а рядом разместили три 37-литровых баллона с горючей смесью, два 3-литровых баллона со сжатым воздухом, редуктор и манометры. Общая масса всего оборудования составила 89 кг. Запас огнесмеси позволял сделать 15 выстрелов на дальность 25 метров. Углы наведения составляли от -5° до +15° по горизонтали и 180° по вертикали. Помимо огнеметания установка позволяла осуществлять дымопуск. Хотя радиус действия огнемета признали недостаточным для переоборудования было зарезервировано 75 танков (34 в 1935 г и 41 в 1936 г.), которые по документам проходили как “Т-37А химические” или БХМ-4 (Боевая Химическая Машина тип 4). Их служба, как и следовало ожидать, оказалась недолгой. Большую часть машин “разоружили” к концу 1939 г., а на 1 апреля 1941 г . в строю осталось всего 6 танков этой модификации и ещё 4 имелись на складах.

Не менее интересными были опыты по десантированию Т-37А на воду. В качестве самолета-носителя был выбран тяжелый бомбардировщик ТБ-3 4-М-17, под фюзеляжем которого на специальной подвеске ПГ-12 (конструкции ЭИ НКТП под руководством Гроховского) подвешивался танк. Для повышения амортизации при ударе о воду Т-37А снабжали различными импровизированными приспособлениями, укрепленными под днищем. В порядке эксперимента опробовали дубовые брусья, брезентовый экран с сосновыми рейками и даже еловый лапник, уложенный между экранами. В 1936 г. на Медвежьих прудах провели серию экспериментов, задействовав в них три машины. Несмотря на принятые меры все три “экранированных” танка затонули по причине частичного разрушения днища.

Следующей на очереди была легкая противотанковая САУ, на начальном этапе своего проектирования получившая обозначение СУ-37. Согласно предписанию УММ РККА самоходка должна была иметь ходовую часть от Т-37А, но вооружаться 45-мм противотанковым орудием. Пока шла проработка проекта стало ясно, что на основе “тридцать седьмого” создать САУ не получится из-за проблем технического характера. В 1935 г. приняли решение использовать для этой цели танк Т-38 и более к идее создания самоходок на базе Т-37А не возвращались.Последней попыткой модернизировать Т-37А стало создание танка ТМ (“Танк Молотова”). Единственный образец этой машины был построен в 1936 г., отличаясь от прототипа удлиненной ходовой частью, двумя двигателями и, как следствие, увеличенными габаритами. По бронированию и вооружению ТМ был идентичен Т-37А, в связи с чем сделали вывод о бесперспективности дальнейших работ в этом направлении.

Амфибии в бою.Боевое применение танков Т-37А. 1939-1945 гг.

С 1933 по 1939 год в части Красной Армии поступило около 4 тысяч плавающих танков Т-37А и Т-38. Факт наличия столь большого числа танков-амфибий у Советского Союза накануне Второй мировой войны служит ныне одним из аргументов в защиту "теории" о немецком превентивном ударе. То есть СССР, якобы, готовился к агрессии, а Германия вынуждена была защищаться. Многочисленные же танки-амфибии требовались для форсирования водных преград при движении советских войск на запад. Подобная точка зрения не имеет ничего общего с действительностью. Во-первых, в Красной Армии не существовало никаких специализированных амфибийных частей, которые можно было бы рассматривать в качестве частей первого броска при захвате плацдармов на берегах рек. Во-вторых, отсутствовали и какие-либо самоходные плавсредства, предназначенные для обеспечения переправы пехотных подразделений. Сами же плавающие танки для этой цели не годились. И Т-37А, и Т-38, по принятой тогда классификации, относились к малым танкам и отличались от танкеток лишь наличием вращающейся башни. В задачи же танкеток и малых танков входила, главным образом, непосредственная поддержка пехоты, а также разведка и боевое охранение. Никаких других задач перед советскими танками-амфибиями не ставилось. В середине 1930-х годов они поступали в механизированные, а затем и в танковые соединения. В частности, в 1937 году в штат механизированного корпуса входило 67 танков Т-37. В двух боевых эскадронах механизированного полка кавалерийской дивизии имелось до 30 Т-37 и Т-38. В основном же они поступали в танкетные, а затем в танковые батальоны стрелковых дивизий. К сентябрю 1939 года, например, таких батальонов было 80. в каждом насчитывалось по одной танковой роте из 22 единиц Т-37/38. Боевые машины этого типа состояли и на вооружении воздушно-десантных войск.


Накануне Великой Отечественной войны в штат воздушно-десантного корпуса входил танковый полк, на вооружении которого должны были состоять 50 единиц Т-38. Боевое крещение советские танки-амфибии получили в ходе вооруженных конфликтов на Дальнем Востоке. Правда, использовались они там в весьма ограниченном количестве. Так, в частях и соединениях Красной Армии, участвовавших в боевых действиях в районе реки Халхин-Гол, танки Т-37А имелись только в составе стрелково-пулеметного батальона 11 тбр (8 единиц) и танкового батальона 82 сд (14 единиц). Судя по отчетам, они оказались малопригодными и в наступлении, и в обороне. В ходе боев с мая по август 1939 года 17 из них были потеряны.

В составе стрелковых и кавалерийских частей Красной Армии (к тому времени в танковых бригадах западных военных округов танков-амфибий уже не было) Т-37А и Т-38 приняли участие в "освободительном походе" в Западную Украину и Белоруссию, в сентябре 1939 года.

К началу боевых действий с Финляндией. 30 ноября 1939 года в частях Ленинградского военного округа насчитывалось 435 Т-37 и Т-38, которые довольно активно участвовали в боях. Так, например, 11 декабря на Карельский перешеек прибыл 18 отб в составе 54 единиц Т-38. Батальон был придан 136 сд, танки использовались в качестве передвижных огневых точек на флангах и в промежутках между боевыми порядками атакующих пехотных подразделений. Кроме того, на танки Т-38 была возложена охрана командного пункта дивизии, а также вывоз с поля боя раненых и доставка боеприпасов. В составе 70 сд действовал 361 тб (10 Т-26 и 20 Т-38). 2 декабря взвод Т-38 был послан в разведку к станции Ино. В ходе выполнения задачи наши танкисты встретили до батальона финской пехоты с артиллерией, пытавшейся зайти в тыл советским частям. Танки приняли ночной бой, длившийся до утра, и сорвали атаку противника. Артогнем было подбито три танка Т-38. К началу войны танковые войска 9-й армии состояли из 177 орб 122 од и орб 163 од. В двух этих частях насчитывалось 29 танков Т-37 и два Т-38. Вначале они использовались, главным образом, для разведки, а затем были распределены между стрелковыми полками. За 15 дней боев почти все танки вышли из строя, подорвавшись на минах. Воевали Т-37 и Т-38 и на Мурманском направлении. Причем на второстепенных участках фронта для поддержки пехоты помимо этих танков применялись и танкетки Т-27, и даже полубронированные тягачи «Комсомолец». В целом же, в условиях специфического карельского театра военных действий и наличия у финских войск сильной противотанковой обороны маломощные, слабобронированные и легковооруженные плавающие танки показали себя неважно. Почти везде они несли высокие потери, часто выходили из строя по техническим причинам. В качестве трофеев финны захватили 29 танков Т-37 и 13 Т-38.

Танки Т-37А на советско-финском фронте воевали не только в составе пехотных частей. В начале декабря 1939 г. появилось распоряжение об организации отдельных подразделений плавающих танков. Всего за две недели, на основе танковых рот БВО, ХВО и МВО было сформировано восемь отдельных танковых батальонов, большую половину танков в которых составляли именно “тридцать седьмые”. К 22 декабря они прибыли на фронт, но участвовать в боевых действиях удалось далеко не всем.
Так, например, 14-й отб в составе которого имелось 54 плавающих танка занимался только охранением и потерял 14 исключительно по техническим причинам. Аналогично использовались и 21-й и 41-й батальоны такой же численности, только с войны они вернулись почти без потерь.

Пожалуй единственным подразделением плавающих танков, которое в полной мере было задействовано в боевых условиях, стал 79-й отб располагавший 43 Т-37А и 12 Т-38. Практически сразу после прибытия на фронт батальон был отправлен на поддержку отступавших частей 163-й стрелковой дивизии, находившейся у Суомуссалми. Танкам пришлось действовать в жестоких погодных условиях на очень узком участке фронта, но из-за отсутствия у финнов противотанковых средств больших потерь удалось избежать. Всего за время войны батальон лишился 34 танков: 21 Т-37А был подбит или уничтожен, на территории противника остался 1 Т-37А и два Т-38, отправлено на ремонт – 4 танка.

Чуть больше повезло 38-му отб, отправленному на Карельский перешеек. В батальоне имелось 54 Т-37А и в течении декабря 1939 – января 1940 г. танки использовались преимущественно для охраны штабов и сопровождения механизированных колонн. Лишь в начале февраля, когда развернулось очередное советское наступление, плавающие танки привлекли к поддержке пехотных частей, что повлекло за собой потерю 4 машин от артиллерийского огня. Ещё 14 танков вышло из строя по техническим причинам.
В виду того, что отдельные батальоны плавающих танков своё назначение оправдали лишь частично в середине марта 1940 г. их расформировали.

В ходе формирования в 1940—1941 годах механизированных корпусов, для укомплектования их материальной частью, использовалась и вся техника танковых батальонов стрелковых дивизий, в том числе и плавающие танки. По штату в механизированном корпусе должно было находиться 17 боевых машин этого типа. В действительности такое положение соблюдалось далеко не всегда. В некоторых корпусах плавающих танков не было совсем, а в 40 тд 22 мк КОВО, например, насчитывалось 19 легких танков Т-26 и 139 Т-37! По состоянию на 1 июня 1941 года в Красной Армии имелось 1129 танков Т-38 и 2331 Т-37. В приграничных военных округах, включая ЛВО, соответственно — 468 и 1081 танк. Недалеко не все эти машины пребывали в боевой готовности. По своему техническому состоянию к 1 -и и 2-й категориям относились 292 Т-38 и 523 Т-37. Другими словами, только эти танки были технически исправны или, в крайнем случае, требовали мелкого ремонта.

Основная их масса была потеряна в первый месяц Великой Отечественной, так и не вступив в бой с врагом. Причем, главным образом, танки бросили или подорвали свои же экипажи из-за поломок и неисправностей. Лишь в считанных случаях, при грамотном использовании, этим слабым машинам удавалось оказать эффективную поддержку нашей пехоте. Один такой эпизод описал в своих воспоминаниях офицер-танкист Г.Пенежко, командовавший в первые дни войны ротой плавающих танков Т-37A, которые он вполне справедливо именует то "танкетками", то "малютками".

"Наша рота танкеток давит небывало урожайную пшеницу. Мы выходим на правый фланг дивизии. Жарко. Парит полуденное солнце. Далеко слева — Перемышль. Город в дыму. Видны только шпили костелов. Моя "малютка", во главе двух взводов танкеток, скребя днищем по кочкам лощины, резво несется к роще, по опушке которой только что подымались черные фонтаны. Нам удалось опередить немцев и занять западную опушку рощи. Но не успел еще левофланговый взвод старшего сержанта Зубова заглушить моторы, как на гребень в четырехстах метрах от нас выскочила группа немецких мотоциклистов. Я подал сигнал «В атаку!» Мой сигнал принят. На правом фланге взвод Зубова уже давит мотоциклы и теснит их ко мне. С ходу врезаюсь в группу мотоциклистов и поливаю ее пулеметными очередями. Верткие трехколесные машины рассыпаются во все стороны. Моя танкетка не может делать резких поворотов. Меня это злит, я ругаюсь и преследую противника по прямой на гребень; повторяю сигнал. Танкетки спешат ко мне, расстреливая находу не успевших скрыться за гребень мотоциклистов. Оба взвода вслед за бегущим противником перемахнули гребень, и я увидел над зелеными волнами пшеницы цепь больших темных машин. Они тянули за собой пушки. Едва успев дать красную ракету, я открываю почти в упор огонь по широкому стеклу встречной машины. Вздрогнув и перекосившись, она застыла на месте. Сизые пилотки убегающих немецких пехотинцев мелькают в пшенице. Дымят и пылают разбросанные по полю остовы гусеничных машин, от которых немцы не успели отцепить орудия. Мы носимся между горящими тягачами, забыв уже о мотоциклистах, скрывшихся в направлении хутора. Вдруг над головой что-то резко и незнакомо просвистело, и я увидел показавшиеся со стороны хутора башни вражеских танков. Выбросив сигнал "Делай, как я!", разворачиваю машину "влево 90" и, непрерывно маневрируя, спешу выйти из-под обстрела. Машины выполняют мой приказ. Механики выжимают из своих "малюток" весь их запас скорости. Теперь уже ясно, что мы являемся целью немецких танков. Стреляя с хода, они забирают левее и идут нам наперерез. С обогнавшей меня танкетки покатилась сорванная снарядом башня, и машина, вздрогнув, остановилась".

Следует подчеркнуть, что приводимый отрывок является едва ли не единственным в отечественной мемуарной литературе описанием боя советских плавающих танков с немецкими войсками. Характерным в этом эпизоде является то, что, нанеся поражение подразделению мотоциклистов и разгромив колонну артиллерийских тягачей, танки Т-37 были вынуждены отступить, а если быть точным, — спасаться бегством перед танками противника, в бою с которыми у пулеметных машин не было никаких шансов уцелеть.

А вот другой пример боевого применения плавающих танков. Ниже приводится выдержка из донесения политотдела Юго-Западного фронта, датированное 4 июля 1941 г.


"В течение 25-30 июня 1941 года, разведывательный взвод плавающих танков под командованием тов. Жигарева, был придан для обеспечения поддержания связи батальона тон. Федорченко со стрелковым полком тов. Лифанова. 2

9 июня в 8.40, доставляя приказ нашта-полка, на опушке леса северо-восточнее с. Баюны, взвод тов.Жигарева столкнулся с группой немецких танков и нехоты, прорвавшихя с юго-востока. Используя малые размеры воих танков, тов.Жигарев произвел смелую таку спешно окапывающейся группы немецкой пехоты и расчета артиллерийского оруия, рассеяв их по окрестности пулеметным огнем своих трех танков с трех направлении. После чего взвод подвергся нападению двух немецких пулеметных танкеток, открывших массированный огонь из засады, прикрывая беспорядочный отход собственной пехоты. Т

ов. Жигарсв принял бой, и в течение приблизительно 15-20 минут, маневрируя, вел безуспешный обстрел немецких танкеток из пулемегов своих танков, получая в ответ такие же бесполезные удары немецких пуль. Видя тщетность таких попыток, тов. Жигарев принял решение использовать трофейную противотанковую пушку, развернув ее в сторону противника и произведи из нее 10-12 выстрелов. Один из снарядов пробил борт немецкой головной танкетки под башней и поджег ее. Оба немецких танкиста сгорели внутри. Вторая танкетка, используя дымовую завесу, скрылась в южном направлении. С нашей стороны потерь не было.

Выводы:

1. Тов. Жигарев продемонстрировал хорошее знание трофейной матчасти и проявил смекалку на поле боя.

2. Пулеметные танки бесполезны при столкновениях с вражескими танками и ины¬ми бронемашинами. Желательно включение в группы обеспечения связи и разведки не менее одной машины, вооруженной пушкой, или противотанковую пушку на механической тяге".

Впрочем, резервы ещё оставались. Из-за больших потерь со складов старались изъять и “поставить на ноги” максимальное число бронетехники, не взирая на её текущее состояние. Отремонтированные танки, среди которых были и плавающие, сразу отправляли в действующую армию. Одно из таких пополнений прибыло в начале сентября 1941 г. в состав 9-й армии Южного фронта. В составе двух танковых батальонов, впоследствии переданных в подчинение 150-й стрелковой дивизии, имелось 15 Т-37А, 20 Т-38, 13 Т-26 и 9 БТ. Судя по отчету политотдела армии в период с 4 по 10 сентября танки провели несколько боёв против немецких пехотных частей у которых танков не было вообще. За это время танкисты уничтожили одно ПТО, два мотоцикла, несколько пулеметных гнезд и около роты живой силы противника. Ответным огнем был подбит или уничтожен 21 советский танк (из них 9 Т-37А и Т-38).

По состоянию на 11 сентября армия располагала 14 плавающими танками, многие из которых находились в сильно изношенном состоянии.На правлении главного немецкого удара наблюдалась схожая ситуация. К началу сентября танковые войска в составе Западного фронта насчитывали 475 танков (19 KB, 51 Т-34, 101 БТ, 298 Т-26, 6 Т-37А) – т.е. их численность была меньше, чем в механизированном корпусе образца 1941 г. Командующий фронтом маршал С.К.Тимошенко решил расположить эти небольшие силы на направлении Смоленск – Ярцево – Вязьма, ожидая здесь наступления немцев. Собственно, именно под Вязьмой и была разбита 43-я армия, в подчинении которой, помимо стрелковых и артиллерийских частей, находилось 5 танковых дивизий. Против них, на 60-км участке фронта, действовали значительно более крупные силы немцев, насчитывавшие 10 пехотных, 5 танковых и 2 моторизованных дивизий, подчинённых 4-й полевой армии 4-й танковой группы. Главной задачей этой ударной группировки было образование “котла” и полное уничтожение оставшихся в нем советских войск. Благодаря активной поддержке авиации сделать это удалось в течении всего двух недель – с 1 по 12 октября 1941 г. Наиболее чувствительные потери 43-я армия понесла у г.Холм-Жирковский, где 5 октября разгорелось танковое сражение. Несмотря на большие потери с обеих сторон немцы смогли вовремя подтянуть резервы и замкнуть кольцо окружения у Вязьмы. Выйти из него удалось лишь единичным танкам, среди которых не было ни одного плавающего.

Действовавшие по соседству 58-я и 60-я танковые дивизии входили в состав 30-го механизированного корпуса, расформированного в июле 1941 г. Дивизия была переформирована по июльскому штату, предусматривавшему 217 танков. Дислоцировалось соединение в Биробиджане. 12 октября 1941 г. 60-я танковая дивизия получила приказ об отправке соединения на запад. Станцией назначения была Москва. В пути следования эшелоны с дивизией были перенацелены на северо-запад, в состав 4-й армии. Прибыла на ст. Тихвин 60-я танковая дивизия 29 октября 1941 г. На 1 ноября 1941 г. дивизия насчитывала 6044 человека личного состава и 179 танков (13 БТ-7, 139 Т-26, 25 ХТ-130\ХТ-133 и 2 Т-37), 31 бронеавтомобиль. В течении месяца 60-я танковая дивизия сдерживала ожесточенные немецкие атаки на ленинградском направлении, изрядно потрепав противника. Достаточно сказать, что в 12-й немецкой танковой дивизии к 10 ноября осталось всего 58 танков, а в 9-й танковой и того меньше – 38, из которых 30 были легкими. Правда, о действиях плавающих танков Т-37А здесь ничего не сообщается.

Как только положение стабилизировалось советское командование задумало провести новую наступательную операцию, направленную на освобождение Тихвина и близлежащих городов. Непосредственно сам Тихвин штурмовали части 44-й и 65-й стрелковых дивизий. Здесь, как и на мало-вишерском направлении, войска 4-й армии атаковали фронтально, не пытаясь использовать просачивание между узлами обороны. Оставшиеся танки 60-й танковой дивизии использовались в качестве средства непосредственной поддержки пехоты. Какое-то время единственный уцелевший Т-37А привлекался только для охранения штаба, но уже 20 ноября его задействовали при очередном штурме Тихвина.

К началу 1942 г. на центральном направлении плавающих танков почти не осталось, а те что были, в боях почти не использовались. Основными районами боевого применения последних Т-37А стали северное и южное направления. К примеру, на 12 мая 1942 г. в составе Юго-Западного фронта имелось не менее 20 таких машин, большинство из которых находилось в распоряжении 478-го отдельного танкового батальона. Достаточно длительное время его материальная часть использовалась только для обучения экипажей, но к началу наступления под Харьковом батальон перебросили на передний край фронта. К 1 июля в нем имелось 41 Т-37А и Т-38, а также 21 танк других типов. В таком составе 478-му отб пришлось вести ожесточенные арьергардные бои с немцами, в ходе которых безвозвратные потери только в танках Т-37А составили 17 машин, а всего к 12 июля в батальоне осталось 10 танков. Спустя несколько дней были потеряны и они.

Источник


Живые обои для Android Бронетехника СССР.

promo red_odysseus december 2, 2015 15:30 12
Buy for 1 000 tokens
Я довольно давно слежу за рынком как мобильных приложений, так и за рынком игр для PC. И заметил одну неприятную тенденцию, а именно, почти полное отсутствие отечественных игр патриотического направления. Ну то есть ярко выраженного. Я прекрасно понимаю, что всякий игровой трэш будет…

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
trubanzai
Jun. 6th, 2016 06:42 pm (UTC)

Сказад не пойми кто...

( 1 comment — Leave a comment )

Latest Month

December 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      
Сталин. Цитаты

Бронетехника СССР

ИА Красная весна

газета Суть времени

Игры Патриотов




Page Summary

Tags

Powered by LiveJournal.com